Долгожданный законопроект о развитии малого и среднего предпринимательства еще в ходе обсуждения был удостоен таких превосходных эпитетов, как «революционный», «судьбоносный», и даже «эпохальный». Находились, однако, и скептики, утверждавшие, что в окончательной редакции вся его революционность сойдет на нет и бизнес получит «фантик без конфеты». И вот документ принят Госдумой и Совфедом и подписан президентом страны. Удалось ли воплотить в жизнь все, что задумывалось, мы попросили рассказать одного из главных разработчиков ФЗ № 209, зампреда думского Комитета по экономической политике Елену Панину.

– Елена Владимировна, в чем, собственно говоря, состояла необходимость принятия этого документа? Чем был плох действующий закон?

– Тем, что он стал фактически недееспособным. Закон от 14 июня 1995 г. № 88-ФЗ «О господдержке малого предпринимательства» во многом устарел. Со времен вступления в силу он подвергся таким большим изменениям, что от него мало что осталось – с 1 января 2005 года исключена почти половина статей. Поэтому сказать, что этот закон представлял собой какую-то правовую базу для развития малого бизнеса, уже невозможно. Кроме того, он регулировал только сферу малого предпринимательства, оставляя за скобками более крупные субъекты бизнеса, а речь шла, как явствует из его названия, о «поддержке». В новом документе речь идет именно «о развитии». Впервые за все эти 15 лет, что мы говорим о необходимости развивать малый и средний бизнес, в федеральном законе прямо прописано, что развитие малого и среднего предпринимательства – важнейшее направление государственной социально-экономической политики. Это дает очень высокий статус этому сектору экономики.

–   Расскажите, пожалуйста, вкратце о ключевых положениях документа, о самых важных, на Ваш взгляд, новациях.

–   Ну, во-первых, устанавливаются два критерия отнесения предприятий к субъектам малого и среднего бизнеса: средняя численность работников и выручка от реализации товаров, работ, услуг (без учета НДС) или балансовая стоимость активов за предшествующий календарный год. Статус фирмы меняется случае, если в течение двух лет численность ее сотрудников и выручка превышают установленные законом пределы, а также в том случае, если эти показатели не дотягивают до принятых норм. По первому критерию выделяется три вида малых и средних предприятий: микропредприятия (до 15 работников), малые (от 16 до 100) и средние (от 101 до 250). Предельные значения второго критерия для каждой категории субъектов малого и среднего предпринимательства будет один раз в пять лет определять правительство с учетом данных сплошных статистических наблюдений за деятельностью субъектов малого и среднего предпринимательства. Данное разделение позволит сформировать специализированные программы поддержки для каждого вида хозяйствующих субъектов.

– Что касается выручки, то, судя по ожесточенным дискуссиям в ходе обсуждения, этот критерий пришелся по вкусу не всем представителям бизнеса. А нельзя ли было, скажем, обойтись одной численностью?

– Рады бы, да не получится, о чем очень красноречиво свидетельствует и мировая практика. Одной численностью сотрудников обойтись нельзя. Ведь разные отрасли имеют очень разные объемы. Скажем, у нас сегодня очень много малых предприятий, которые торгуют нефтью, а там огромные обороты. Сидят два человека, через них идут мощные финансовые потоки, а работают они на «упрощенке». В общем, нам нужен не фиктивный малый и средний бизнес, используемый как форма минимизации налогов, а реальный, который будет производить товары, услуги, технологии. Конечно, хотелось бы установить объемные и стоимостные критерии сразу, но мы не смогли себе этого позволить, поскольку, если по малым предприятиям есть хоть какая-то статистика, то по средним – пока абсолютный туман. Какие объемы, как это по отраслям делится, как это разнится по территориям… Ведь объемы реализации продукции какого-нибудь небольшого предприятия в Москве и абсолютно аналогичного в Тамбовской области могут очень сильно не совпадать. Поэтому мы написали, что точные цифры определит правительство, естественно, при участии бизнес-сообщества и Госдумы, предусмотрели сплошное статистическое обследование со стороны Госстата, на базе которого уже можно будет разработать стоимостные критерии отнесения к малому и среднему предпринимательству не только  в разрезе территорий, но и в разрезе отраслей, чего тоже не было раньше.

– Какие еще положения представляют, с Вашей точки зрения, наибольшую ценность для предпринимателей?

– Закон называют революционным, потому что в нем очень четко определены меры поддержки в разных формах. Установлены упрощенные правила ведения налогового учета и бухгалтерской отчетности, статистической. Предусмотрен льготный порядок расчетов за приватизированное субъектами малого и среднего предпринимательства государственное и муниципальное имущество. Прописаны особенности участия субъектов малого предпринимательства в процедурах размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд, меры финансовой помощи. Появилась абсолютно новая статья о реестрах получателей поддержки. Целая глава посвящена поддержке в инновационной и производственной сферах деятельности. Есть нормы, облегчающие малым фирмам продвижение товаров на внутренние и внешние рынки, чего не было в старом законе А то сейчас как:  человек изобретет что-то новое, с неимоверным трудом открывает производство и не может продвинуться даже на внутренний рынок. Теперь есть вспомогательные механизмы. Конкретизированы нормы статьи об имущественной поддержке. Прежде всего, это касается формирования на всех уровнях (муниципальном, региональном, федеральном) перечней государственного и муниципального имущества, целевым образом предназначенного для предоставления во владение или в пользование субъектам малого и среднего предпринимательства и организациям. Участие в выработке решений органов государственной власти и органов местного самоуправления о предоставлении такого имущества субъектам малого и среднего бизнеса будут принимать созданные при них координационные и совещательные органы. В такие имущественные фонды войдут нежилые помещения, в том числе производственные площади, оборудование, различная оргтехника. Разные формы имущественной поддержки предусмотрены: долгосрочная аренда, лизинг. Причем такой лизинг, чтобы фирма могла рассчитаться не деньгами, а продукцией. Для реализации потребуется внести изменения в федеральные законы № 184 и 131, определяющие полномочия, соответственно, органов государственной власти субъектов и органов местного самоуправления, которые позволят им оставлять в своем  распоряжении все необходимое имущество для того, чтобы оно могло передаваться малому и среднему бизнесу. Соответствующие поправки в эти и ряд других законов будут рассмотрены в осеннюю сессию. Все это позволит остановить вакханалию с распродажей арендуемых фирмами производственных и офисных помещений.  А то как получается: предприниматели годами вкладывали деньги в полуразрушенные арендуемые помещения, приводили их в порядок, а теперь эти помещения выставляют на торги.

– Елена Владимировна, Вы упомянули о реестрах получателей поддержки. Какие фирмы и при каких обстоятельствах должны в них регистрироваться?

– Это интересная вещь. Ведь почему некоторые регионы выступали против этого нововведения?  Дело в том, что у многих субъектов сейчас  существуют собственные реестры фирм, которые могут претендовать на господдержку, созданные на основе регионального законодательства. То есть ты регистрируешься в налоговой как субъект малого предпринимательства,  а потом должен второй раз пройти регистрацию уже у местной власти. Скажем, в администрации губернатора или мэра. В общем, двойная регистрация, сито какое-то… И если не прошел вторую, то ты не можешь рассчитывать ни на какие виды поддержки. Мы отменили эти реестры… Наш реестр – это реестр получателей господдержки финансовой. Если выделены из бюджета деньги – информация об этом должна быть общедоступной. Цель – борьба за прозрачность в предоставлении финансовых средств, чтобы не было, что из года в год одни и те же получают или теряют господдержку.

– А можно не слишком приятный вопрос… Дело в том, что радость от принятия нового документа разделяют не все – некоторые скептики называют закон «декларативным». Они, в частности, сетуют на то, что он лишь обещает предпринимательству различные способы поддержки (выделение льготных субсидий, кредитов, создание информационной инфраструктуры и консультационных центров), тогда как старый закон гарантировал бизнесу конкретные льготы. Что можно возразить таким критикам, или Вы в какой-то степени с ними согласны?

–  Я знакома с такими доводами. Но они по большей части звучали раньше, до окончательного принятия документа. А когда страсти улеглись, многие критики из числа представителей бизнес-ассоциаций, разобравшись, признали, что это вполне добротный базовый документ, а не фантик без конфеты. Подчеркиваю – базовый, определяющий принципы госполитики в этой сфере. Раньше у нас это вообще не считалось за госполитику: «Малый бизнес? Э, да какие это бизнесмены, это лавочники…» Сегодня же мы говорим о том, что это предприятия гибкие, динамичные. Если бы не было сформулировано все то, что есть в базовом законе, мы не могли бы приводить в соответствие другие нормативные акты – тот же Трудовой кодекс, Налоговый. Что, опять же, касается старого закона, так он вообще никаких конкретных норм не содержал. Вот есть НК, который относит, что специальный налоговый режим может применяться к малым предприятиям, если у них годовой оборот 24 миллиона рублей… Ну что такое 24? Вот почему у нас малый бизнес в основном в мелкорозничной торговле. Или вот  дойдут фирмы до цифры «24», и дальше начинают клонироваться, чтобы остаться на налоговом  спецрежиме. Почему очень тяжело с Минфином было согласовывать наш законопроект – потому что он понимает, что следом за принятием этого базового закона и введением стоимостных критериев надо будет править НК. Поэтому я думаю, сейчас критических замечаний поуменьшилось. Хотя, если честно, лично я настаивала на более жестких формулировках.

– Елена Владимировна, чувствуете ли Вы особую гордость от того, что от каких-то навязываемых чиновниками норм Вашей рабочей группе удалось «отбиться» (или отстоять какие-то свои наработки)?

– Удалось отбиться очень от многого… Мы сознательно отдали законопроект в нулевом чтении в правительство для досогласования, чтобы легче проходил. С Минэкономразвития проблем не было,  было взаимопонимание, а вот с Минфином… И то они предлагали выбросить, и это… Удалось, к примеру, распространить меры поддержки на средние предприятия, отстоять советы по развитию субъектов малого и среднего предпринимательства при органах исполнительной власти разных уровней, а также в отраслях, наделенных широкими возможностями.  Имущественную поддержку с трудом  удалось отстоять – категорически против был Минфин. Не удалось – и это очень жалко – ввести в закон «дедушкину оговорку», согласно которой малые и средние фирмы могли бы в течение четырех лет с момента регистрации сохранять прежний режим в случае изменений законодательства, увеличивающих совокупную налоговую нагрузку на них. Ведь когда без конца меняются условия ведения бизнеса, малый и средний предприниматель не успевает перестроиться. А тем временем этот принцип распространяется на иностранных инвесторов. Но почему для иностранных инвесторов мы можем создавать стабильные условия работы, а для своих предпринимателей – нет?  Минфин переубедить не удалось, но мы будем настаивать. Вообще, попытаемся в осеннюю сессию доказать необходимость восстановления в законе ряда отвергнутых норм, ужесточить некоторые формулировки.

– А битва за освобождение «вмененщиков» от обязанности применять ККТ проиграна окончательно или основные бои еще впереди?

–  Осенью будем рассматривать поправки, уже согласованные с правительством.  Там речь идет не о том, чтобы отменить ККТ вообще, а о том, чтобы разрешить малым и средним фирмам применять аппараты без дорогостоящей фискальной памяти. Останутся самые простые, дешевые кассы. Сложные останутся для более крупных компаний. Если отменить совсем, то мы серьезно нарушаем права потребителей. Ведь, скажем, в европейских странах  в самом маленьком магазинчике кассовый чек вам все же дают.

– Елена Владимировна, резюмируйте, пожалуйста, кому и какие усилия нужно приложить, чтобы закон о развитии малого и среднего предпринимательства заработал в полную силу?

- Сейчас наша главная задача – допринять в осеннюю сессию поправки, привести в соответствие с этим базовым законом действующее законодательство. Все в пакете мы принять не могли, поскольку многие законы и акты, в которые необходимо внести изменения, являются по Конституции предметом совместного ведения, и мы обязаны были разослать наши предложения по регионам. Сейчас начинают приходить отзывы, и я думаю, в самом начале сессии мы эти поправки примем. Следующим шагом станет реформа изменения Налогового кодекса по части применения специальных режимов налогообложения.

Я предвижу непростую судьбу закона, сопротивление, конечно, будет, как на федеральном, так и на региональном уровнях.  Но уже в самом этом документе мы заложили механизм создания общественной структуры по его реализации в виде не только территориальных общественных советов (координационных и совещательных),  но и советов отраслям, посвятив этому целую большую статью. И нам важно, чтобы  эти общественные институты подталкивали бы, помогали, обеспечивали развитие. Во всяком случае, чтобы был какой-то противовес бюрократии. И я  искренне надеюсь, что закон о развитии малого и среднего бизнеса станет первым шагом к системной поддержке малого и среднего предпринимательства, а малые и средние предприятия – ключевым элементом национальной экономики.